Ужасно длинные у него были конечности.

– Готов, – снова располагаясь в кресле, резюмировал Клейст.

Гортанные крики команды донеслись с площади. Опять хлопнул выстрел. Пуля ударила в потолок.

– Только не высовывайся, – быстро предупредил Водак.

Офицер в высокой фуражке махал направо-налево перчаткой. Солдаты строились, оставив котелки у кухни. Шеренга растянулась, по-видимому, на четыре шага и, поколебавшись, развернутая невидимой осью, двинулась в нашу сторону. Каски –свирепо надвинуты, автоматы, изготовленные к стрельбе, – выставлены от груди.

– Все правильно, – процедил Водак. – Я тоже бы на их месте прочесал комплекс, чтобы обеспечить себе тылы.

Он вдруг звонко чихнул, порвав подсыхающую щеку. Достал из кармана платок и прижал к порезу.

– И что будет? – нервно поинтересовался я.

– Ничего не будет. Видел, что они сделали с ранеными?

– Видел…

– Тогда чего спрашиваешь?

– А когда можно ждать ваших?

Водак пошевелил толстыми вывороченными губами – считал.

– Часа, полагаю, через четыре.

Я тихо присвистнул и тут же закашлялся известковой пылью.

– Неужели так долго?

– А ты как думал? – рассудительно сказал Водак. – Если о н и добрались сюда, значит Комитет, по крайней мере его оперативный узел, блокирован. Или потерял управление, что для нас нисколько не лучше. Представляю, какой там сейчас винегрет. Странно, что нас не предупредили, хотя бы по аварийной связи. Наверное, о н и положили радиоковер на весь сектор. Но все равно, пока разберутся, пока перебросят сюда войска – нужно не менее трех батальонов, желательно с вертолетами – пока решат, кто командует, пока согласуют эти перемещения на всех уровнях… Четыре часа – это еще оптимальное время… Если, конечно, э т и не обстреляют, например, Зону Информации или Чистилище…

Он пошел вдоль стеллажей с реактивами, читая желтые этикетки.

– Не посмеют, – в спину ему растерянно сказал я.